О проблемах аграрной реформы в России

Шанс - избранным или каждому? О проблемах аграрной реформы спорят кандидат экономических наук, сопредседатель Крестьянской демократической партии России Василий Федорович Вершинин и доктор экономических наук, президент АККОР Владимир Федорович Башмачников.

Корреспондент. Как проводить аграрную реформу? Что тормозит её развитие? Где выход из кризиса? Ответы на эти вопросы волнуют каждого из нас. Я знаю, что ваши взгляды диаметрально противоположны. Итак, начнем с принципиальной оценки нынешних преобразований - ваше мнение о них?

В. Вершинин. Нынешнюю аграрную реформу я бы уподобил неожиданному наводнению, когда кто-то открыл все шлюзы и хлынувший поток сметает на своем пути и посевы, и жителей, и постройки, да и все крестьянство в целом. А на жалобы и вопли крестьян им отвечают - разве вы не просили воды для полива? Вот мы вам её и дали!

Возьмем, к примеру, вопрос о государственном заказе на сельхозпродукцию, который когда-то назывался продразверсткой, продналогом, затем госпоставками. Всю жизнь колхозы, совхозы выступали за отмену этого оброка, за то, чтобы снять с себя эту узду. И вот госзаказ отменен. Казалось бы, крестьянину нужно кричать «ура», а он недоволен, ропщет. Почему?

А вот представьте себе узника, прикованного в темнице цепью к стене. Конечно же, все его желания сводятся к одному: как избавиться от этой цепи. Но вдруг темница рухнула, и он повис над пропастью. Само собой цепи превратились в единственное средство спасения. А гут приходит «благодетель» и говорит: «Радуйся, я разрываю твою цепь».

Так же произошло и с госзаказом. Экономические условия бытия российского крестьянства резко, коренным образом изменились. Цены на сырье, материалы, потребляемые сельским хозяйством, уже во многом сравнялись с мировыми. Соответственными стали цены и на аграрную продукцию. Но, учитывая, что производительность труда российского крестьянства гораздо ниже, чем зарубежного, которому к тому же их правительство оказывает огромную помощь, отечественная продукция в массе своей неконкурентоспособна с западной, продавать её по этим ценам на рынке уже невыгодно, а потому она оседает на складах мясокомбинатов и элеваторов.

В этих условиях закупки государством сельхозпродукции от отечественного сельхозпроизводителя по гарантированным ценам, обеспечивающим хотя бы минимальную рентабельность, и были бы той спасительной цепью, способной удержать нашу деревню от падения в пропасть. Увы, она теперь разрублена, госзаказа больше нет.

Теперь возьмем вопрос организации фермерских хозяйств. Как это делалось? Подход был по сути большевистский: темпы и еще раз темпы. А потому неважно, кто берет землю, какова его подготовка, опыт. Не важно, сколько у «хозяина» земли, хоть 40 соток, важно побольше создать фермерских хозяйств. А там, говорят радетели таких реформ, «жизнь, время и рынок все расставят по своим местам».

Результат этих «опытно-рыночных теорий» таков: по России 265 тыс. фермерских хозяйств, получивших землю, разрозненны, исключена их кооперация, они вдали от дорог, которых в России всегда было не густо. Они без электричества, без телефона. А самое главное они без средств, не на что купить трактор, другую технику, построить скотные дворы. На все это необходим первоначальный капитал и немалый.

В. Башмачников. В кратчайшие сроки в нашей деревне произошли разительные перемены. На земле утвердились фермеры - новая, наиболее инициативная и решительная часть отечественного крестьянства. Они создали 270 тыс. хозяйств, владеют 11 млн. га земли. Абсолютное большинство колхозов и совхозов реорганизовались в акционерные общества, товарищества, артели или кооперативы. Появившиеся собственники не теоретически, а реально ускорили, подобно, дрожжам, «брожение» в умах, представлениях, финансовых и экономических процессах.

Теперь скажите: можно ли было сдвинуть дело с мертвой точки в нашей деревне (чего, кстати, не раз пытались добиться в советское время различными постановлениями, прожектами и даже обильными государственными дотациями), если бы реформаторы с первых дней делали ставку только на деревенскую элиту, на особых людей? И сидели бы на берегу реки и вычисляли - кто может быть фермером или акционером, а кто - нет? Кому дать кредиты и технику, а кому не давать? Кто потянет воз, а кто слабоват? И где он, тот высший судья, - в конторе или ведомстве, министерстве или комитете, который определит «истинных хозяев» или «коллективистов». Я думаю, что если бы мы занялись столь муторным «вычислением», то реформы долго бы не начались, а начавшись, быстро перессорили бы людей в деревне.

Мое глубокое убеждение: только рынок способен проверить, кто чего стоит. А для этого надо вовлечь в естественный процесс конкуренции всю огромную массу крестьянства, а также горожан. Никакой дискриминации здесь не должно быть. Иной горожанин, пожелавший работать на земле, стоит десяти так называемых колхозников, которые не то что общее, но и свое поле давно отдали во власть сорняков.

Да, мы должны предоставить равные шансы каждому человеку - пусть попробует себя. Учтем также, что этот человек нищ и гол, он не нажил себе никаких капиталов за семьдесят социалистических лет, а после января 1992 г., когда «посыпалась» прежняя экономическая система, у него остались деньги разве что на собственные похороны. Откуда же ему взять сотни тысяч рублей на покупку земли?

Поэтому прежде, чем включить механизм рыночной «сортировки», надо было людям что-то дать изначально, чтобы они на практике выявили собственные способности и возможности. Вот почему на первом этапе реформы было решено выделить каждому крестьянину бесплатные земельные доли и в придачу имущественные паи. Правда, и с оформлением земельных долей, а особенно имущественных паев, на практике было столько несуразного, столько неразберихи, что члены акционерных обществ и товариществ, возникших на базе колхозов и совхозов, которым собственность в любой форме в новинку и диковинку, долго не могли в них разобраться.

Но так или иначе каждый из нынешних фермеров или акционеров получил возможность начать новую жизнь, свое дело, как говорится, с чистого листа. Это справедливо, это щадящий режим преобразований в деревне, более мягкий вариант расслоения крестьянства без резкого разграничения на способных «крепких парней», которым можно и нужно помогать, и отнесенных в разряд «второсортных».

В. Вершинин. По поводу «щадящего режима» у меня большие сомнения. В октябре 1993 г. было заявлено, что никаких льготных кредитов селу не будет, в том числе и фермерам, и что у государства нет на это средств. И сотни тысяч фермеров оказались у разбитого корыта. Кто-то из них и копейки еще не получил, ждал своей очереди на льготные кредиты. Кто-то начал строительство, которое теперь придётся заморозить, так как нет денег на его завершение. Кто-то, купив трактор, остался без плуга, без сеялки, без культиватора. Кто-то вообще пока жибет в землянке, в скотном дворе…

А ведь большинство таких людей, особенно приехавших из города, сломали свой прежний уклад жизни, оставили там квартиры, работу. И вот теперь всем им придётся начинать свою жизнь заново.

Среди фермеров есть и те, кто успел и обосноваться, и отстроиться, и технику необходимую имеет, но у него проблемы со сбытом продукции, выручка от продажи которой не возмещает затрат.

Все это ведет к массовому разорению и отказу от фермерства. Выживают немногие, главным образом те, кто под видом фермерства занимается коммерцией, не имеющей ничего общего с сельским хозяйством. Остальные же будут вынуждены продать, если смогут, свою землю, тем более, что Указом президента «О регулировании земельных отношений и развитии аграрной реформы» такая продажа разрешена.

Но опять же по этому поводу не слышно криков «ура» со стороны крестьянства, как индивидуального, так и коллективного. Опять недовольны, опять ропщут. Почему? Да потому, что знают, им землю прикупать не на что, средств нет. Более того, они вынуждены будут лишь заложить наделы (и чаще безвозвратно, так как нечем будет возместить залог) либо вовсе их продать. А купят землю те, у кого есть деньги. Но толстосумы работать на земле не будут. Земля уйдет под коттеджи, отели, базы отдыха, охотничьи угодья. Тем более, что в новой Конституции никаких ограничений по использованию земли нет.

В результате выйдет из оборота лучшая, наиболее интенсивно используемая земля Кубани и Дона, Московской и Ленинградской областей, всех районов вблизи крупных городов. Для сельского хозяйства останется глубинка Тверской, Вятской, Костромской, Новгородской и прочих областей, где и на сегодня жизнь деревни еле теплится.

Предположим, однако, что экономическая ситуация вдруг изменится в лучшую сторону (хотя в экономике чудес не бывает) и станет выгодно в России заниматься сельским хозяйством. И даже все фермерские хозяйства будут в достаточной мере обеспечены средствами производства. К сожалению, и тогда наша деревня обречена на отставание, на неконкурентоспособность с западными фермерами. Причина - в малых размерах крестьянских хозяйств. Согласно Указу президента земля колхоза и совхоза делится на доли, составляющие в основных земледельческих районах от 2 до 10 га. Вот сейчас с этой долей и должен крестьянин, вышедший из колхоза, начинать свое хозяйство.

Само собой разумеется, что ни о каком эффективном товарном производстве (исключение - теплицы или нечто декоративное) здесь не может быть и речи. Кстати, это признается и нынешними «рыночниками». Однако они утверждают: по примеру Западной Европы выживут сильные, которые поглотят слабых, скупят их землю и станут достаточно крупными землевладельцами.

О том, что в Европе на этот процесс ушло почти 300 лет и что там до сих пор полно владельцев мелких земельных участков (потому-то они неконкурентны с фермерами США), хулители «агрогулага» не вспоминают. Считают, что у нас все могут сделать и лучше, и быстрее, опять же не давая этому никаких обоснований.

В. Башмачников. Я имел в виду щадящий режим преобразований в деревне только на первом, стартовом этапе реформ. Получив земельный надел и имущественный пай, каждый человек встает перед выбором: оставаться в большом акционерном обществе, создавать малое акционерное общество (товарищество из родственников и друзей) или выйти на хутор, стать фермером. И вот тут уже вступают в силу неумолимые законы рынка: либо ты выживешь и умножишь свой капитал, либо тебя обойдут более сильные соседи. Но даже и в этих условиях государство предоставляет равные возможности всем без исключения. Если ты решил фермерствовать и тебе недостаточно имущественного пая, можешь получить кредит под проценты, соответствующие темпам инфляции, и купить технику. В перспективе помощь правительства будет расти, умножаться. Однако и ответственность, и затраты собственных денег, сил и инициативы - тоже.

Мне думается, что в ходе преобразований мы все-таки пришли к главному выводу: нельзя реформы подгонять, форсировать, направлять властной рукой. Их можно только аккуратно корректировать, причем чисто экономическими методами. Сейчас никто никого в фермеры не «загоняет», никто не торопит хозяйства с реорганизацией. Хотите быть в акционерном обществе? Пожалуйста! Хотите оставаться в колхозе, совхозе? Ради Бога! Наши крестьяне ни в чем не виноваты, они мудры и по-хорошему себе на уме. Именно в русле естественного процесса они в полной мере могут реализовать свое право на свободу выбора. Ведь в этих условиях «культурный отбор» осуществляют не некие судьи-оценщики, а только рынок.

Хочу подчеркнуть, что сами крестьяне вполне способны сориентироваться в нынешних трудных условиях. Не случайно так называемых «чистых» фермеров-индивидуалистов пока немного. Преобладают семейно-родственные или основанные на крепких дружеских связях фермерские группы. Это по сути артели собственников. Крестьяне понимают, что на первых порах в них сообща легче противостоять трудностям.

Теперь о продаже земли. Уже на первом этапе земельной реформы, когда крестьян формально наделили бесплатными земельными долями, им официально объявили о правах на эти доли: о праве выхода из коллективного хозяйства, о праве наследования, сдачи в аренду. Но юридически эти права не были четко оформлены. Скорее это были просто политические лозунги. А фактически было бесправие: землю при выходе получишь у черта на куличках, да и то после долгих бюрократических проволочек. Не можешь сам вести фермерское хозяйство, другому фермеру не разрешат отдать долю в аренду. Ну и продать - жди десять лет.

После Указа президента «О регулировании земельных отношений и развитии земельной реформы» крестьянское бесправие по отношению к земле уходит в прошлое. Ныне каждый собственник земельной доли вправе получить Государственное свидетельство на свои гектары.

В этой связи я обращаюсь к тем, кого мы называем коллективистами. Независимо от формы предприятия, в котором вы работаете (исключение составляют лишь небольшое число элитно-семеноводческих хозяйств), необходимо зафиксировать вашу долю юридически, и не в бухгалтерии предприятия, а в государственных инстанциях. Необходимо получить госсвидетельство на свою землю! Тогда земельная доля - ваша, а то, не дай Бог, помрет мать или теща, и земельная доля уйдет к председателю или директору.

Юридически оформив свою земельную долю, крестьянин обретает полные права распорядиться ею по своему усмотрению, как ему диктуют жизненные обстоятельства. По Указу у каждого дольщика появляется законная возможность выбора: держать долю в хозяйстве, получить земельный участок в натуре, сохранить за собой и обрабатывать, либо расширить его за счет аренды и покупки дополнительной земли, либо сдать участок в аренду, либо, наконец, продать его.

Сейчас вокруг президентского Указа о земле ведется много споров. Немало людей утверждает, что права на куплю-продажу земельных долей-участков даны преждевременно, что дольщики, мол, начнут массово от своих долей избавляться, а толстосумы (не крестьяне) начнут тоже массово скупать землю.

Уверен, что в таких «пророчествах» правды нет. Авторы подобных речей ни в грош не ценят головы крестьян. Нужно верить в здравый смысл большинства из них. Думаю, что правом продажи земельных долей воспользуются немногие - разве что старики, у которых родных не осталось, да пьянчужки. Большинство же понимают, что земля - это капитал, сберкнижка, защищенная от инфляции, хорошая поддержка в старости, старт для детей и внуков.

Скорее всего на первых порах люди воспользуются своим правом сдавать земельные доли в аренду. Примутся считать и прикидывать, где от земельной доли можно получить выше доход - в большом акционерном обществе или у толкового фермера-соседа. От добра добра не ищут. И если председатель акционерного общества ведет дело хорошо и доходы дольщиков высокие, кто же будет трогать свою долю? Но если фермер пообещал больше, заключает договор и ему можно верить, стоит подумать.

А кто захочет воспользоваться правом покупки земельных долей, точнее земельных участков? Большой интерес к этому есть у крепких фермеров, которые поверили в свои силы, но не могут развернуться на собственных бесплатных долях Возможно, доли купят и некоторые сравнительно богатые члены акционерных обществ - «про запас».

Потянутся к земельным участкам и горожане, которые с деньгами. И это не страшно, если покупают они землю для сельскохозяйственного производства и не офомными площадями, чтобы потом сдавать в аренду крестьянам на кабальных условиях. Уверен, что право на покупку должно законодательно регулироваться. Убежден, что необходимо установить предельную норму земельной собственности в одних руках - в зависимости от зоны от 100 до 300 га. Рынок земли не должен привести к новым латифундиям. Конечно, государство должно позаботиться о том, чтобы рынок земли не стал сразу таким же диким, как рынок ширпотреба. Нужны очень четкие инструктивные документы по реализации Указа президента. Нужны гласность и строгий контроль за земельными сделками. Правилами должны быть предусмотрены определенные преимущества в покупке земельных долей для крестьян - на первом этапе закрытые конкурсы и аукционы, возможность покупать земельные участки в рассрочку. Открытые аукционы без защиты покупателей-крестьян могут отсечь большинство из них от рынка земли и оставить у «кормушки» только толстосумов.

При таком четком механизме реализации Указ о земле сыграет важную роль в развитии демократической земельной реформы. Суть этой реформы состоит в том, что крепкий мужик рождается естественным и культивированным законом образом, а не назначается сверху. Характер движения наделов, паев тут очевиден: от того, кто не способен и не хочет работать на земле, к тому, кто способен и хочет.

В. Вершинин. Если сегодня и существуют у экономистов разные мнения, то это непростое противостояние консерваторов, отвергающих реформы, и демократов, стоящих за них. Это коренные различия во взглядах тех, кто к рынку хочет идти, опираясь на экономические расчеты и законы, на накопленный опыт как у нас, так и за рубежом, на здравый крестьянский смысл, на экономическую науку, и тех, кто по-большевистски игнорирует экономические законы, кто не знает и не видит, как выбраться из тупика, кто уповает на стихию рынка, повторяя вслед за анархистами: «Анархия (то бишь рынок) - мать порядка!»

Какой же выход из тупика видится мне?

Первое - разобраться с каждым ныне действующим крестьянским хозяйством, рассчитывающим на государственную поддержку, потребовав от него программу развития. И если это хозяйство перспективно, оказать ему государственную поддержку, выделить льготные кредиты: на покупку земли, если это необходимо, с целью доведения хозяйства до оптимальных размеров; на обустройство хозяйства, приобретение необходимых средств; обучение с тем, чтобы в ближайшие годы это было товаропроизводящее хозяйство на уровне европейских.

Второе - всячески пропагандировать необходимость сохранения крупных хозяйств, подвергнув их экономической реформации. С этой целью необходимо изменить закон о создании, товариществ и акционерных обществ. У нас они - с ограниченной ответственностью, а нужно, чтобы ответственность была полная. Тогда при банкротстве их члены рискуют личной собственностью или своими взносами-деньгами, или скотом, техникой - ведь за общие ошибки расплачивается каждый и в частности. Тогда, поверьте, никто не захочет работать в одной компании с пьяницей, лентяем. Начнется чистка АО, товариществ или артелей. Веделяются наиболее умелые и рачительные, экономическая необходимость заставит их искать друг друга и объединяться.

Пока что у нас просто сменили вывески: был колхоз или совхоз, а стало АО или ТОО. При этом никто не рискует ни своими деньгами, ни домом, ни усадьбой, да и пай, определенный по цене 1989 г, и потерять-то не жалко! Выходит, нам совершенно необходимо разумно, на основе экономических, финансовых, общественных и моральных критериев отсортировать, отобрать тех, кто наиболее способен к интенсивной и производительной работе. Это должен быть не слепой «выбор рынка», а правильный выбор разумных людей из разумных органов власти.

Ну, а что делать «слабакам», людям с «вредными привычками»? Им можно заняться натуральным хозяйством на своих земельных долях, возможно, продав им определенную часть или сдав в аренду. Можно пойти работать по найму, а можно вообще заняться иным делом.

Третье - создать государственный фонд ценового регулирования, за счет которого устанавливать гарантированные цены для производителей сельхозпродукции с целью обеспечения минимальной рентабельности. Четвертое - ввести протекционистские меры по защите отечественного товаропроизводителя путем повышения пошлин и тарифов на ввозимую продукцию из-за рубежа. Пятое - разработать соответствующие программы по переводу неперспективных сельхозпредприятий на иную деятельность, как-то: лесное и охотничье хозяйство, рыбоводство, туризм. Шестое - обеспечить паритет цен на продукцию села и промышленности. Седьмое - разработать программу по коренному обновлению (с широким привлечением частного капитала) перерабатывающей промышленности и баз хранения сельхозпродукции.

Это - основное, и естественно, оно должно осуществляться из экономических возможностей государства. А так как его возможности весьма ограничены, то нужны экономические программы избирательных государственных вложений, инвестиций в хозяйства, которые дадут наибольшую отдачу. Надо давать не «всем сестрам по серьгам», а выборочно - крупным сельхозпредприятиям, умелым фермерам. Так подсказывает разум, так диктует экономика. А призывы «дружно прыгать в рынок с закрытыми глазами» - гибельны, пусть их авторы сначала попробуют проделывать такое сами с собственным капиталом, но не подталкивают к этому всю Россию, тем более крестьянство, и без того обделенное и униженное.

В. Башмачников. Государство сейчас не в силах поддержать ни слабых, ни сильных. Но оно старается дать всем принимающим участие в «игре» достаточный стимул для укоренения в деревне. Не нужно только «нажимать на газ» или натягивать вожжи. Как говорят, «день разберет, а ночь обмозгует». Методы быстро стимулируемого, направляемого разорения крестьян гибельны для аграрной реформы, в деревне нет средств, чтобы оплатить собственную нищету или богатство. Но вот мы дали равные шансы «первособственникам», а дальше пусть каждый решает свою судьбу по-своему.

Расклад вырисовывается такой: сильные сгруппируются вокруг производства, переработки и реализации продукции, слабые объединятся вокруг сильных, никчемные либо продадут свои паи и наделы, либо пропьют. Выделение способных устоять, жить дальше произойдет неизбежно, но достаточно протяженно во времени. Это и будет ускоренный «мини-путь» Европы. Все другие варианты - искусственны, надуманны.

Да, слабым придётся несладко. Но лучше, чем предполагают теоретики жесткого расслоения. Если я слабак (это определяю я сам - не комиссия), то сдаю свою землю в аренду, но не сразу продаю, попытаюсь сохранить, чтобы передать её сыну по наследству, если могу - сопротивляюсь разорению. Не сотни лет, а считанные годы нужны для того, чтобы выявить реальное положение дел, соотношение сил в деревне, чтобы определились (а не кто-то определил) действительные возможности крестьянина производить товарную продукцию.

Концепция нынешних реформ подразумевает равные стартовые возможности, но разные результаты борьбы. И это - рынок, настоящий, живой, а не придуманный на бумаге теоретиками.

Рискую назвать себя в большей степени прагматиком, в меньшей - теоретиком. Исходить из ситуации, чувствовать пульс реальности, действовать согласно здравому смыслу - это куда надежнее, чем опираться на долговременные прогнозы, которые полезны лишь в общем, в целом, а в деталях, в частностях редко оправдываются. Я не вижу «большевистской идеологии» и вообще идеологии в нынешних аграрных реформах, только чувствую насущные потребности современной деревне и всей страны.

Корреспондент. Спасибо за острый, содержательный, интересный разговор. Я думаю, мы сознательно не будем делать выводов из вашего спора, пусть сами читатели определятся в своем выборе, подумают-поразмышляют, тем более, что вами высказано немало глубоких мыслей.