Год «сплошной коллективизации»

Лозунг «Земля крестьянам», под которым деревенская беднота шла на штурм Зимнего, постепенно трансформировался, приобретал новые формы и содержание, отодвигался на задний план. Земля фактически становилась собственностью государства. А спустя десять лет после Октября партия повела решительную борьбу за коллективизацию деревни.

Курс на резкое форсирование темпов коллективизации был взят после ноябрьского (1929 г.) Пленума ЦК ВКП(б). Как известно, на нем был обрушен шквал критики на так называемых «правых» и «примиренцев», выступивших против насильственной массовой коллективизации и методов её проведения. К их числу относились Н. Бухарин, А.И. Рыков, М.П. Томский и другие, поддерживающие продолжение НЭПа, отстаивающие приоритет экономических методов управления над административными.

Сторонники новой экономической политики потерпели поражение. И.В. Сталин начал открыто проводить в жизнь линию на ликвидацию «мелкобуржуазной стихии» - крестьянства. По его инициативе, поддержанной новыми членами Политбюро В.М. Молотовым, К.Е. Ворошиловым, кандидатами в члены Политбюро А.А. Андреевым, К.Я. Бауманом, Л.М. Кагановичем, был осуществлен «великий перелом» - индустриализация страны, осуществляемая за счет коллективизированного сельского труженика. Были приняты решения, изменившие все последующее развитие страны и судьбу социализма в целом.

В свое время В.И. Ленин неоднократно предупреждал, что в вопросе перехода мелких крестьянских хозяйств на путь коллективизации нельзя допускать торопливости, администрирования или нажима. Он считал, что насилие по отношению к среднему крестьянину является преступлением. Психология мелкого собственника-производителя, формировавшаяся веками, не может быть изменена в одночасье. Требуется значительное время для подъема культурного уровня деревни, создания технической базы для того, чтобы осуществить переход к общественным формам сельскохозяйственного производства.

Как уже отмечалось, именно такая политика проводилась до 1929 года в Белоруссии. В циркуляре ЦИК БССР от 30 августа 1928 года «О содействии делу коллективизации сельского хозяйства БССР», разосланного всем окружным исполкомам, говорилось, что те должны «добиваться закрепления добрых взаимоотношений среднего крестьянства с советскими и коллективными хозяйствами через установление между ними действительной взаимной помощи». А чтобы сделать колхозы рентабельными, в них предполагалось строить предприятия первичной переработки продукции, перейти на систему контрактации с торговлей, в первую очередь обеспечивать колхозы дефицитными товарами, повысить бытовой и культурный уровень населения.

Однако осенью 1929 г. все изменилось. Для убыстрения коллективизации в районы выезжали члены ЦИК, ответственные работники центральных учреждений; проводились «Дни урожая и коллективизации», а при необходимости и «Двухнедельники коллективизации». Их целью было провести в жизнь установку партии на ускорение темпов коллективизации, организовать как можно больше колхозов. Непосредственными исполнителями намеченного плана являлись специально создаваемые агитационные бригады, которые на местах созывали собрания (сходы) крестьян, где добивались их согласия вступить в колхозы. Только в «День коллективизации» 28 августа 1929 г. в БССР было создано 143 колхоза. По инициативе Рогачевского РК КП(б)Б в 1930 г. был проведен «Двухнедельник коллективизации» тех деревень и сельских Советов, в которых к этому времени не было еще ни одного колхоза. Для проведения этой работы выехали бригады рабочих, красноармейцев, студентов - всего 200 человек.

Иногда своих активистов заменяли приезжие. Так, 3 февраля 1930 г. в Могилев прибыла первая бригада рабочих завода «Красное Сормово» из Нижнего Новгорода (Горького) в количестве 65 человек. Сормовцы были тут же отправлены в колхозы. Как писала газета «Рабочий», они дали торжественное обещание твердо и неуклонно проводить в жизнь линию партии по социалистическому переустройству деревни.

Там, где не действовала агитация, применялись насильственные методы - лишение крестьян права голоса, обложение налогами, раскулачивание и выселение. Все это вместе взятое приносило свои результаты. Числе коллективизированных деревень с каждым днем увеличивалось. В основном это были мелкие хозяйства, включавшие 7-11 дворов. Создавались, однако, и крупные колхозы - с площадью обрабатываемой земли от 2 до 6 тысяч гектаров, объединявшие целые сельсоветы. Например, такие колхозы были в Климовичском, Лоевском, Юровичском районах, где к концу 1929 года было коллективизировано от 16 до 35% всей земельной площади.

Иллюстрацией грубого произвола и беззакония, нарушения принципов добровольности могут служить методы проведения коллективизации в Кличевском районе. О том, как это проходило, свидетельствуют очевидцы. Вот выписка из дневника Ивана Филипповича Липая, бывшего председателя одного из первых в Кличевском районе колхоза «Авангард»: «Помю приезжает к нам уполномоченный ГПУ Овсянкин требует созвать собрание. Хорошо, собрали народ. Я - председательствующий. Предоставляю слово Овсянкину. Тот встает, вынимает из кобуры револьвер, кладет его перед собой на стол и начинает свое выступление таким образом: «Все вы здесь на Польшу смотрите и поляков ожидаете. Но вы скорее увидите Сибирь, чем поляков…»

Особенно усилился нажим на крестьян после циркулярного письма Колхозцентра СССР, направленного не места 10 декабря 1929 г. В этом документе требовалось до начала весенней посевной кампании 1930 г провести обобществление скота, принадлежащего колхозникам. Причем нормы обобществления были установлены в районах сплошной коллективизации такие: рабочий скот и коровы - 100%, свиньи - 80%, овцы и козы - 60%.

Скот и инвентарь обобществлялись бесплатно. Внесенный в колхозы при вступлении пай при распределении производственной продукции не учитывался. Поэтому многие крестьяне, прежде чем вступить в колхоз, сбывали лошадей, убивали коров, овец, свиней. В результате произошло большое сокращение поголовья скота. Только в феврале - марте 1930 г. количество лошадей в Белоруссии сократилось на 173,5 тыс. а крупного рогатого скота - на 532,6 тыс. голов или на 25,6%. К 1933 году в республике оставалось всего 72% лошадей, 71 - крупного рогатого скота 68 - свиней и 54% овец, имевшихся в 1928 г.

Веками создававшееся сельское хозяйство республики начало разваливаться по всем швам. При проведении весеннего сева 1930 года колхозники не выходили на работу, срывали собрания по коллективизации разбирали обобществленный зерновой фонд, избивала активистов, отказывались от обобществления сельхозинвентаря, семян и т. д.

Начался массовый выход крестьян из колхозов. Этот процесс усилился после опубликования 2 марта 1930 г. статьи Сталина «Головокружение от успехов».

4 апреля 1930 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О льготах для колхозников», согласно которому колхозы и колхозники освобождались на два года от налогового обложения за содержание скота. К весеннему севу коллективным хозяйствам была выдана из ударственного фонда беспроцентная семенная ссуда. Документы и их широкое обнародование, по замыслу создателя, должны были остановить начавшийся развал колхозного строительства. Этого, однако, не произошло. Только за период с 1 марта по 1 июня 1930 г. в Белоруссии распалось 644 колхоза. От коллективных форм ведения хозяйства отказались 370,2 тыс. крестьянских хозяйств, или 48,9%. Процент коллективизации упал до 11,1%.

О том, как «зажиточно» жилось крестьянам в первых колхозах сегодня уже известно достаточно хорошо. Радостная картина «построения социализма сверху» в белорусской деревне вырисовывается из рассказов крестьян, вышедших из колхозов. Они записаны уполномоченными ЦК КП(6)Б, секретарями районных комитетов в 1931 году, в период массового выхода крестьян коллективных хозяйств. А заподозрить партийных ководителей в умышленном искажении фактов трудно, ибо речь идет о результатах их деятельности.

Все опрошенные крестьяне высказывались за хозяйство. Вот как характеризовали они новуюу колхозную жизнь, например Пашалуенок Тимох - бедняк из колхоза «Чырвоная зорка». «В колхозе плохо, сам себе работал, у меня был картофель, был хлеб, сейчас я выработал 114 трудодней и совершенно ничего не получил. Я сам себя погубил, когда вступил колхоз. Я партизан, я сражался за Советскую власть сейчас, если понадобится, пойду, не посмотрю на то, что моя жена и дети без хлеба…»

Не все безропотно и безоговорочно принимали построение социализма «сверху». Многие коммунисты, крестьяне писали письма в адрес руководства страны, пытаясь хоть как-то приблизить «генеральную линию» к интересам простого труженика. Доказательство тому - письмо Михаила Петровича Новикова, тульского крестьянина, организатора сельхозартели «Энергия», адресованное 29 февраля 1929 г. во все руководящие органы страны и лично Сталину. Оно не было опубликовано, но прочитано внимательно, ибо сразу стало предметом уничтожающёй критики в печати. Программа М.П. Новикова была объявлена «сектантско-кулаческой». В 1930 г. К.П. Новиков был арестован и выслан в Архангельск.

Приведем в сокращенном виде текст письма, ведь менно в нем отражена альтернатива политики массовой коллективизации. Рассуждая о том, могут ли пропаганда и агитация, многочисленные кампании, проводимые во всей тране (сессии, съезды земельных работников, земельные совещания, съезд агрономов, постановления губпартконференций, статьи спецов, селькоров и т. д. и т. п.), содействовать повышению урожайности и общему развитию крестьянского хозяйства. М.П. Новиков отвечает, что могут, но «при условии свободы промышленности и торговли, свободы конкуренции и хозяйственного накопления, а главное - при неподсиживании из-за угла этого развития чудовищными налогами». При отсутствии же этих условий, а тем более при обратных, вызываемых политикой партии, пропаганда эта имеет обратное действие. «Но в чем же дело?» - задает вопрос автор и отвечает: «Да в той кастрации крестьянского труда и интересов, которую партия, неизвестно для какой надобности, наложила на нашу жизнь. Крестьянина экономически кастрировали; убили его интерес к труду и жажду приобретений, а теперь требуют, чтобы он был хорошим производителем…»

И самое, на наш взгляд, главное, что подметил в новой политике простой крестьянин и упустили из виду руководители самого высокого ранга: «Перестать считать бедность добродетелью и искусственно её культивировать и идеализировать. Это самое худшее, что у нас есть. Культ бедности разводит притворщиков («химиков», как их зовут в деревне), которые в полном сознании, на виду у всех, не заводят себе скота и инвентаря; даже по два года не кроют крыши и живут, как самоеды, в гумне. Это же заставляет сильные семьи селиться врозь, чтобы всем сразу стать бедняками и начать есть тоже чужой хлеб».

К сожалению, исторические судьбы советского крестьянства сложились иначе, чем хотелось бы. Опыт прошлого, однако, не должен быть утерян. Мнение простого крестьянина из далекого 30-го года сегодня, как никогда, актуально.