О том, как живет арендатор земли

Раньше на селе о хозяине судили по дому. Если крепок, велик дом, на несколько поколений построен, значит, трудолюбивые и умелые люди в нем живут.

Именно такой дом у семьи арендатора Анатолия Владимировича Жарко из деревни Немержа Дрогичинского района. Просторный, с большими окнами, с нарядными занавесками, а вокруг земельные угодья. Их - 32,69 гектара. Согласно арендному договору, получена земля от местного колхоза «Искра» пока сроком на десять лет. Всего год аренде, но земля уже ухожена, ни один клочок ее не «гуляет». На календаре поздняя осень, самое неблагодарное время года, когда всюду непролазная грязь, но техника на дворе у Жарко просто блестит. Прямо за коровником, используя последние неморозные дни, степенно гуляют около двух десятков буренок и резвятся три теленка. Все это - коровник с коровами, трактор, грузовик, прицеп, грабли, пресс-подборщик - личная собственность семьи.

Стоим возле дома с колхозным профоргом - симпатичной девушкой Лидой Сычик, ждем хозяина, который вот-вот должен вернуться. Интересуюсь у Людмилы, большая ли семья у Анатолия Владимировича. Оказывается, нет. Он, жена и двое ребятишек. Володе 14, Иришке 8 лет. С невольным уважением еще раз обвожу взглядом усадьбу: сколько же здесь работы для двух пар рук!

Что греха таить, по-разному относятся односельчане к таким вот «кулакам». Часто можно услышать горькие жалобы арендаторов на непонимание, отчужденность, порой враждебное отношение к ним. Внимательно выслушиваю мнение Людмилы о семье Жарко, их образе жизни. Но в больших глазах девушки читается только большое уважение. Завидовать, считает Люда, здесь нечему. У них ведь в десять раз больше работы, чем у обычных колхозников.

Можете мне поверить, - утверждает Людмила, - я как раз в доме напротив квартиру снимаю, вижу как «легко» Анатолию с Татьяной деньги достаются. Я просто не представляю, когда они спят!

В воображении невольно складывается образ угрюмого, измученного непосильной работой человека. Но вот передо мной сам хозяин, тридцатипятилетний высокий, подвижный брюнет, и разговор наш начался с веселой шутки. Так что все сомнения, сумею ли «разговорить» Анатолия, сразу исчезли. Оказывается, и очень тяжелый труд, когда он для себя, не так уж вреден.

Признаюсь честно, первый раз мне было неудобно отнимать время для разговоров у такого занятого человека. Но хозяин любезно пригласил пройти в дом, попутно интересуясь, хорошо ли я понимаю южнобелорусский говор, в котором и польские, и украинские слова встречаются. Я успокоила его. А в доме Татьяна Александровна только что закончила мыть окно и расставляла цветы. Все же осень, пик работ прошел, можно и домом заняться. Убрать его, прямо скажем, непросто: размер 14х11.

Намучились со строительством, признается Татьяна, блоки аж из Сморгони возили, хорошо, что брат мужа помогал. В 1985 году заселились, когда одна-единственная комната была готова. Все остальное по ходу отделывали, и сейчас еще работы хватает. Комнат в доме целых четыре: и детям, и взрослым простор. Вряд ли Володя и Ирина, став взрослыми, смогут бросить такой красавец - дом с большими комнатами и высокими потолками. Хозяева в ответ на мои похвалы дружно протестуют: дом еще не готов, вода хоть и подведена, но сантехника до сих пор не установлена, руки не доходят.

Татьяна разговаривает на чистейшем русском языке, она из Южноуральска. Познакомились супруги, когда Анатолий служил на Урале, так и привез себе жену из-за тридевять земель после демобилизации. Если Анатолий вырос на селе, то Татьяна - коренная горожанка, до 22 лет не знала, с какой стороны к корове подходят. А сейчас 16 коров выдаивает, с сельхозтехникой запросто управляется. Главное, было бы желание, справедливо считает Татьяна. Можно научиться любую работу выполнять отлично. Что ж, по авторитетному мнению мужа, это у нее получается неплохо.

Часто, когда речь идет об арендаторах, предпринимателях, делают упор на наследственность: мол, дед банкир, так и внук не пропадет. Спрашиваю у Анатолия Владимировича, какого он роду-племени. Тот сразу стал серьезным.

Нет, мой дед мог только мечтать о таком участке, который сейчас у меня, вся его большая семья кормилась с шести гектаров. Голодными были, нищими при Польше. Я бы очень хотел, чтобы дед сейчас меня увидел, порадовался, что счастье для его внука стало возможным.

Счастье? В чем же оно для семьи Жарко? Высокий уровень жизни, большие деньги? Для них пока все это в далеком будущем. Надо выплатить 44 тысячи ссуды банку, деньги брались для покупки 20 телок и одного бычка в колхозе «Искра», а также на покупку техники и сельхозинвентаря. И 44 тысяч оказалось мало на все это, хотя технику продала им райсельхозтехника по государственной цене, как для предприятия. Тем более, все починки, ремонты - за свой счет, государство, колхоз к ним никакого отношения не имеют.

Пока в доме все самое необходимое, ничего лишнего нет. Так в чем же оно все-таки, их счастье? В устах Анатолия Владимировича эти старые, затертые, как медная монета, слова прозвучали совсем по-новому. Я поверила им: счастье в труде, в том, что ты чувствуешь себя настоящим хозяином. Все - порядок на участке, надои, урожайность зависят только от твоей смекалки, упорства, трудолюбия, чувствуешь себя сильным, ты в ответе за благосостояние семьи, словом, ты настоящий мужик.

Сейчас в хозяйстве семьи Жарко 16 коров, три телки, конь, баран и три овцы. Корма для животных выращивают сами, без всякой «химии». Десять гектаров было засеяно ячменем, 5,5 - засажено картофелем, 0,5 гектара - свеклой, 8 гектаров занято под сенокос, остальное - пастбище. Собрали более 400 центнеров ячменя, 65 тонн картофеля, часть оставили себе, часть продали. Коровы-первотелки дали в среднем по 3000 килограммов молока. По условиям арендного договора Жарко должны сдавать колхозу с 1990 по 1995 год по 60 тонн молока, а с 1995 - по 70 тонн, мяса (в живом весе) по 5 тонн.

За 1990 год в хозяйстве было произведено сельхозпродукции на 32 тысячи рублей, совсем неплохое начало. Всю прибыль Анатолий Владимирович рассчитывает вкладывать в расширение производства, в механизацию работ в коровнике и на земельном участке. Прибыль эта зарабатывается в напряженное весенне-летнее время с пяти утра до 11 вечера, осенью и зимой - с 8 до 8.

Не признаю такого, когда говорят: не хватает времени и сил, - уверен Анатолий Владимирович. - Если все умело, рационально, с желанием планировать, то и того и другого хватит. И в семье арендатора, конечно, должно быть все благополучно, ни ссор, ни раздора. Они больше времени и сил отнимают, чем любая работа.

Татьяна лукаво улыбается, поглядывая на мужа: как же с таким иногда и не поспорить. Семья, по всему видно, дружная, с хорошими, трудолюбивыми детьми. Да и не под силу было бы такой тяжелый воз везти семье, если бы каждый в свою сторону тянул. Володя все каникулы летние присматривал за коровами. Ира пока еще маленькая, но понимает, что мама очень занята, помогает чем может. Во всяком случае, родители не знают, что такое беспорядок в доме и капризы в семье. Бездельничать здесь позволяется только большому подлизе, Иришкиному любимцу, серому коту Ваське. Вот и сейчас он просительно трется у моих ног, надеясь на что-нибудь вкусненькое.

Как же все-таки приятен и уютен этот дом, хотя есть еще в нем недоделки и мебели в комнатах маловато. Совсем не похожи его хозяева на тех, кто дальше своих гектаров ничего не видит. Выписывают и с интересом читают здесь специальные экономические бюллетени. Признаюсь, и я бы не во всех специальных вопросах разобралась без подсказки. А хозяин - до прошлого года работал токарем в колхозе. И экономическую начинку постигает на домашней ферме, когда раскладки и расчеты не отвлеченные, а натрямую связаны с благосостоянием семьи.

Какой будет завтрашняя деревня - колхозной, арендаторской или частной? - спрашиваю у Анатолия Владимировича.

Мой собеседник откровенно признается:

Слушаю я часто заседания нашего белорусского парламента. И кажется мне, что для некоторых депутатов выступления превращаются в своеобразное соревнование по перетягиванию каната. Один утверждает - колхоз и никаких «кулаков», другой - немедленно землю в частное владение раздать. Прямо в пешек наших-то крестьян превратили. А много ли наши парламентарии крестьян спросили, поездили ли по самым глухим деревням, чтобы мнение народа узнать. И только тогда можно будет сказать, что Иван в колхозе хочет остаться, а Федор - землю взять. А то модно стало какими-то процентами сыпать о соотношении «коллективистов» и «частников», кому как угодно. Интересно, откуда они взяты, у многих они разныe. Свобода крестьянина - это свобода выбopa, как ему жить и трудиться. Хочешь землю взять, как мы с женой, - бери, никтo тебе слова против. Нравится в колхозе работать - работай. И соревнование пусть действительное между ними будет. Народу такое только на пользу. Сам ход жизни покажет, какой вид хозяйствования выгоднее. Ко мне еще несколько наших мужиков по вечерам заходят, осматриваются, стоит ли «овчинка выделки». Может и решатся с нас взять пример. Если крестьянин форму и место труда по душе без давления сверху выберет, он и работать будет на совесть, страну накормит, если получит главное право - право выбора.
Анатолий Владимирович, неужели всем этим вы вдвоем с женой справляетесь, дети ведь еще маленькие?
Вот и вы в эксплуатации хотите уличить, - улыбается он и добавляет: - действительно, коров помогает доить пенсионерка Мария Степанюк, но это только пару месяцев, а то Татьяна просто с ног валилась. Еще сосед Иван Мелех помогает. За это мы им, конечно, платим. Что же здесь преступного? Пенсионерке да соседу заработок, а нам подмога.

А на кухне тем временем и обед поспел: вкусные, сытные щи, тушеная картошка. Татьяна поставила на стол также тарелку с солянкой, нарезанным мясным рулетом домашнего приготовления. Повезло Анатолию с женой - мастерица на все руки: и кулинар, и доярка, и к тому же очень приятная женщина. Правда, Анатолий считает, наоборот, что Татьяне очень повезло с мужем. За таким шутливым юмором и прошел обед. Но шутки шутками, а дела делами. Мойку посуды прилось отложить на потом. Анатолий Владимирович, взглянув на часы, сказал:

Обувайся, Танюшка, к коровам поди, и так заговорились…

Я больше не задерживала их, дело ждет…