Миллионером быть обязан

Говорят: хороший хозяин по двору пройдет - рубль найдет. И чем чаще ходит, тем больше находит…

Алексей Степанович улыбается:

В этой народной мудрости особый смысл имеется. Ведь у хорошего хозяина ничто не должно даром пропадать, а всякая вещица должна свое место знать и пользу давать…
А вы мечтали стать миллионером?
Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, - с улыбкой продолжает наш собеседник. И уже серьезно добавляет: - Хороший хозяин миллионером быть обязан. Иначе какой же он хозяин!
А с чего начинали?
С проволочной сетки, - все тем же шутливым тоном продолжает рассказ Скакун. - Буквально на второй день после моего избрания стало известно, что уворовано три рулона проволочной сетки, которой должны были огородить склад горюче-смазочных материалов. Кто-то предложил: «Раз вора не нашли, надо сетку списать на убыль…» - «Нет, - говорю, - дорогие товарищи. Списать мы не можем, так как колхозное имущество надо возмещать, это ведь народные копейки…»
И чем закончилась эта история?
Поскольку вора не нашли, я предложил стоимость похищенной сетки разделить поровну на заведующего складом, председателя колхоза и членов правления. Каждый из нас внес в колхозную кассу примерно по 10 рублей. Деньги, конечно, не ахти какие, но дело было не в них… Дело в отношении к колхозному добру…

Экономия и бережливость в хозяйских делах - и в больших и в малых. Уважение и доверие к человеку во взаимоотношениях с подчиненными. Такова принципы, которыми всегда руководствуется Алексей Скакун. Но и не только этими. Отличают его и другие важные качества - это принципиальность в делах, способность - разумному риску, умение в нужный момент проявить волю - твердость характера, терпимость и настойчивость. Порой даже не верится, что этот постоянно жизнерадостный улыбающийся человек, умеющий хорошо шутить и с пониманием принимать шутки других, в нужный момент быть твердым, суровым и неумолимым. Разумеется, если речь идет о делах общественных, если речь идет о принципиальном вопросе, в справедливости которого он не сомневается.

Вот сегодня многие - и свои и приезжие - любуются колхозным откормочным комплексом, восхищаются культурой производства и условиями труда на этой, можно сказать без преувеличения, фабрике говядины. Все это так. Но кто может сегодня подсчитать, во что обошлось Алексею Скакуну его детище? Сколько душевных сил и нервных клеток сжег он в поисках нужных решений, в борьбе с бюрократами различных уровней, а порой и просто с обыкновенными хапугами и приспособленцами.

В самые трудные моменты выручало старое доброе правило сильных духом людей, которое гласит: на все личные трудности смотри с юмором. Эту истину Алексей Скакун хорошо усвоил, испытал её на собственном опыте. В трудную минуту успокаивал сам себя: взялся за гуж - не говори, что не дюж.

Слов нет, - замечает Алексей Степанович, - нелегко бывает найти разумное решение той или иной проблемы, выработать основную стратегию, определить тактику для её воплощения в жизнь. Много сомнений, противоречий и всяческих возражений иногда приходится выслушивать и преодолевать. Здесь нужны смелость, настойчивость, риск и, если хотите, своеобразная дипломатия. Но вот, кажется, все трудности позади, цель ясна. Можно действовать. И вот тут, - Алексей Скакун тяжело вздыхает и продолжает рассказ: - начинается другой, более сложный и еще более ответственный этап твоей деятельности. Практическое претворение задуманной идеи оказывается во сто крат труднее, нежели её поиск. Подчеркиваю эту мысль для того, чтобы ни у кого не сложилось мнение, что нам все блага с неба сыплются и мы с песнями идем к намеченной цели. Так может подумать только тот, кто никогда самостоятельно не занимался большими практическими делами.

Одна из главных проблем, что стояла перед нами, - это несовершенство проекта животноводческого комплекса по откорму 10 тысяч голов молодняка крупного рогатого скота. А потому почти ежедневно приходилось вести баталии с проектировщиками и строителями. И что удивительно. Практика эксплуатации подобных комплексов убедительно доказывает, что их проекты требуют коренного совершенствования. Но институты, как ни в чем не бывало, продолжают штамповать их по старым образцам, копируя недоделки и ошибки.

Когда же ответственным товарищам говоришь об этом, то они кровно обижаются.

В горячих спорах Алексей Скакун выяснил, что некоторые проектировщики вообще не видят никакой разницы между современным животноводческим комплексом и простой механизированной фермой. А она ведь есть. И очень большая. На современном промышленном комплексе все его помещения по характеру производства выполняют функции цехов, а технологический процесс напоминает конвейер промышленного предприятия. Разница только в том, что объектом производства является живой организм и образование продукции происходит на основе биохимических процессов. Проектировщики же не учитывают все эти особенности.

Практически несовершенной оказалась система удаления и очистки стоков. Это, между прочим, в свое время и послужило поводом для упреков со стороны природоохранной службы: мол, комплексы загрязняют окружающую среду, ухудшают экологию. Некоторые её представители даже потребовали перепрофилировать существующие крупные комплексы. Не знаем, какие комплексы имели в виду природоохранные товарищи, но опыт Скакуна показал, что комплексы по откорму 10-15 тысяч голов молодняка крупного рогатого скота при умелой организации производства такой вредной функции не несут.

Теперь стало модно ссылаться на опыт американских фермеров. Алексей Скакун был в США, там есть фермы, где откармливается по 10-20 и даже 50 тысяч голов скота. И никому они не мешают. Хотелось бы спросить наших критиков специализации и концентрации животноводства: а как они сами мыслят увеличить производство мяса? Некоторые советуют откармливать скот на малых фермах. И тут возникает вопрос: сколько же надо малых ферм, чтобы произвести такое количество говядины, которое производит комплекс колхоза-комбината? Подсчитали - не менее ста. Ну, а какая экологическая чистота вокруг таких ферм - видели многие: горы разбросанного навоза и торфа, заросшие сорняками.

Но мы покривили бы душой, если бы в какой-то степени не согласились с критиками комплексов. Мы не сказали, что до такого совершенства комплекс колхоза-комбината «Память Ильича» доведен его умельцами. В целом же технология производства говядины на крупных комплексах требует коренной модернизации, особенно утилизация и использование отходов производства. Наша промышленность еще не удовлетворяет потребности комплексов в нужном оборудовании для полного удаления и переработки навоза. Машины и механизмы, которые выпускаются сейчас, не доработаны, очень низкого качества.

Бывало, сидишь в кабинете, - вспоминает Скакун, - решаешь какой-то текущий вопрос, а мысли твои там, на главной стройке: «Как поступает новое оборудование? Изучает ли молодежь новую технологию?

Подвезли ли на стройку нужные материалы?» Подписываешь бумаги, а мыслями живешь главным делом. Как только освободишься, сразу спешишь на стройку… Вечером ложишься спать, утром - встаешь и опять, и опять - тот же вопрос: Не сорвалось ли что-нибудь из намеченных мероприятий?

Алексей Скакун - с доброй улыбкой смотрит на нас и продолжает:

Знаю, о чем хотите спросить. Насколько правомерен и оправдан мой стиль, не подменяю ли я других работников? Овеечаю: и да, и нет!.. Я считаю, если наш брат, а это часто бывает порой не жалея себя, ездит, ходит, бегает по полям и фермам, наблюдая контролируя, дублируя, вмешиваясь в технологические процессы производства, выполняя роль «погонялы», то это и есть чистейшая подмена непосредственных руководителей и специалистов, отстранение их от прямых обязанностей… Но в данном случае речь идет о перспективе хозяйства, о его завтрашнем дне. Я должен ежечасно знать, как идет стройка и что тормозит дело. Как найти более эффективный вариант для его ускорения. И другой момент, чисто психологический. Люди видят, что среди них и около них всегда руководитель колхоза - значит они делают самое важное дело. Это подбадривает каждого - и специалиста, и рядового работника. Они знают, что именно им поручено решение очень важного экономического вопроса, от которого зависит, может быть, жизнь каждого из них. На опыте убедился: присутствие руководителя всегда дисциплинирует людей и поднимает их настроение. И особенно, когда они видят, что строится новый животноводческий комплекс, а рядом - поселок со всеми удобствами для жизни…

Когда слушаешь Алексея Скакуна, всегда ловишь себя на мысли: в чем сила этого руководителя? И сам по себе напрашивается ответ: в знании жизни, в знании конкретного дела. Власть и знание дела! Мы всегда с каким-то страхом думаем о сочетании этих двух великих понятий. Ведь, что греха таить, в наше время мало какой подчиненный будет настойчиво возражать против той или иной идеи, выдвигаемой руководителем колхоза. Но если последний будет настаивать, он в конце концов согласится. Но, позвольте спросить, с какими мыслями покинет этот человек председательский кабинет, что подумает о его хозяине. Этого, конечно, никто не узнает. Почему мы ставим так вопрос? Потому, что хотим обратить особое внимание на слово «компетентность». Хорошо знать дело - долг каждого хозяйственного работника, а первого лица - особенно. Ну а чтобы узнать, как относятся кадры к твоей компетентности, надо попытаться подсчитать, так думает Скакун, сколько раз в неделю или месяц к вам приходят руководители подразделений и специалисты, чтобы получить совет по конкретному вопросу, просто спросить: «А как, вы считаете, нам лучше поступить?» Повторяем: руководитель пришел не помощи просить у председателя, а лишь за советом как к своему старшему товарищу.

И еще одна очень характерная черта в стиле работы Алексея Скакуна. Он никогда не стесняется спросить совета у своих товарищей по работе. Если надо, то он и поспорит, и попытается доказать свою правоту. И - никаких обид, никаких упреков.

Однажды, будучи в хорошем настроении, он рассказал нам такой эпизод. Приехали они с молодым архитектором в одну из деревень, чтобы выбрать место для строительства нового магазина. Председатель предложил одно место, а архитектор - другое. Как быть? Архитектор подумал-подумал, потом сказал:

Я с вами не согласен, но вы - председатель: как скажете, так и будет. У вас - власть!
Нет, извини, - возразил Алексей Скакун, - давай пригласим людей, пусть они нас рассудят.

Архитектор стоял на своем:

Конечно, они пойдут за вами. Тогда Скакун предложил:
А мы поменяемся идеями: вы предлагайте мой вариант, а я - ваш. Пусть народ решает, кто из нас прав.

Архитектор согласился.

И что же? Люди, приглашенные на совет, единогласно поддержали архитектора, хотя это на самом деле была идея председателя, а вариант, предложенный самим председателем, отвергли…

В результате предложение Алексея Скакуна прошло, но никто не узнал о тайном «сговоре» председателя и архитектора…

Не давить авторитетом и властью, а убеждать делом, убеждать коллективным умом. Если уверен, что прав, то надо стоять до конца, не жалея ни сил, ни времени. Такова житейская философия Алексея Скакуна. Он верит людям, они верят ему, потому и идут к нему за советом и помощью…

Росла колхозная стройка, рос и клубок всевозможных проблем. Но, как говорят, караван шел своим путем. Комплекс строился. И тут у Скакуна родилась идея: заселять его цехи поэтапно, по мере завершения их строительства. Это дало возможность на год раньше, чем планировалось, поставить государству первую партию продукции - 1051 тонну говядины. В колхозную кассу поступили первые миллионы рублей, вырученные за реализацию мяса. Часть средств пошла на погашение кредитов, взятых на сооружение комплекса, а часть пустили на строительство других объектов - комбикормового и консервного заводов, колхозного строительного комбината, на реконструкцию молочных ферм. Появилась возможность приступить к строительству клуба, магазина, столовой, Дома животновода. Но самое главное - стали больше строить домов для колхозников, асфальтировать улицы.

Забегая вперед, скажем, что нынче с комплекса ежегодно отправляется на мясокомбинат до 8 тысяч откормочников средним весом 520-540 килограммов каждый, 99 процентов из них имеют высшую упитанность.

Еще несколько цифр, характеризующих работу комплекса. Среднесуточный привес животных на откорме - 908 граммов. На каждый килограмм привеса затрачивается всего 5,5 кормовой единицы и 3,5 человеко-часа. Отсюда и высокая рентабельность производства - 70 процентов.

Вот еще один показатель. Каждый работник, обслуживающий животных, производит за год продукции на 70 тысяч рублей. Это в 7-8 раз больше, чем раньше получали на обычных фермах. И здесь ничего удивительного нет. Прежний работник был вооружен вилами и ведром, а нынешний управляет техническими процессами с автоматического пульта. Он только следит за тем, чтобы технологический процесс не прерывался, чтобы корма были правильно приготовлены и сбалансированы по питательным веществам, чтобы каждая возрастная группа животных получала свой рацион. Оператор комплекса - это уже высококвалифицированный специалист.

Вот вы требуете аргументы в защиту колхозного строя, - невесело улыбаясь, говорит Алексей Скакун. - Вот они. Много ли в республике сегодня арендаторов или фермеров, которые бы имели такую производительность труда? Все производственные процессы у нас механизированы. На комплексе есть оздоровительный профилакторий - оборудованы пять кабинетов, в том числе физиотерапевтический и психологической разгрузки. К услугам животноводов - сауна, бассейн, подводный массаж, циркулярный душ. Нормированный рабочий день. Плюс хорошие жилищные условия. Коллектив работает на основе арендного подряда: заработок каждого поставлен в прямую зависимость от конечного результата. Вот вам и доказательство.
Сколько животноводческой продукции производит ваш колхоз?
Мяса около 5 тысяч тонн, молока - 10 000 тонн.
Общие показатели еще ни о чем не говорят. Ведь у вас много земли.
Хорошо, - соглашается Алексей Степанович, - можно подойти к этому вопросу и с другой стороны, так сказать, найти для вас более весомый аргумент. Вот вам факты. Сегодня мы в расчете на каждый колхозный двор продаем государству 3,3 тонны мяса, 6,4 тонны молока и 12 тонн зерна… Позвольте спросить: какой единоличник-хуторянин мог бы поставить столько товарной продукции государству с семи гектаров сельхозугодий, которые у нас приходятся на тот же колхозный двор?

Скакун какое-то время молча анализирует лежащий на столе документ, потом продолжает:

Но это не все. У нас каждая семья продает государству продукцию и со своего личного хозяйства, а это в среднем 100 килограммов мяса и 800 - молока. Ну а если в расчет брать только активные крестьянские семьи, исключая многодетные и дворы пенсионеров, которые продукцию не производят, то выход товарной продукции в расчете на один двор почти удваивается… Есть над чем задуматься?

Слушаешь Алексея Скакуна и радуешься: как он умеет убеждать собеседника в своей правоте. Но он не спешит подводить итог беседы. Нет. Он продолжает наступать на нас, выдвигая все новые и новые аргументы в защиту председательского корпуса.

Дело, на мой взгляд, не в какой-то мнимой несостоятельности колхозов, - продолжает он, - вопрос в другом: почему тысячи других хозяйств не смогли по-настоящему раскрыть свой потенциал? Главная их беда в том, что, несмотря на все заклинания и торжественные обещания на самом высоком уровне, экономический и политический диктат над селом не ослабевает. Давайте реально, как говорят, посмотрим правде в глаза. Вот наш колхоз сегодня по твердым планам ежегодно продает государству сельскохозяйственной продукции примерно на 25 миллионов рублей. А что получает взамен? Где цемент, где кирпич, лес, новая техника и многое другое? Хорошо, что у нас есть свой, хотя и захудалый, кирпичный завод, свой лесопильный цех. За свои кровные деньги мы не можем купить все, что нам надо для дальнейшего обновления и восстановления производственного и социального потенциала колхоза. А ведь об этом должно беспокоиться государство. Мы же пока должны действовать по принципу, кто-то прозевал - ты забрал.

Алексей Скакун вспомнил такой случай. Над Беловежской пущей прошел буран. Шквальный ветер повалил, вырвал с корнями целую полосу вековых сосен и елей. Пока руководители соседних с пущей хозяйств обсуждали случившееся, Скакун уже сидел в кабинете директора заповедника и сочувственно спрашивал, что будут делать с поваленными деревьями? Директор растерялся и потому неопределенно развел руками: денег, чтобы нанять людей на расчистку леса, нет, свои же рабочие и за несколько лет не справятся. Тогда Алексей Степанович предложил колхозную помощь. Директор заповедника схватился за это предложение. Буквально за несколько дней колхозные строители выбрали из бурелома более 400 кубометров отличного строительного леса, который потом пошел на доски и столярные изделия для комплекса и реконструируемых молочных ферм. Взяли бы леса еще больше, но руководители Каменецкого района, к которому относится часть Беловежской пущи, наконец спохватились: как это их строительный материал вывозят в чужой район и без них ведома?

Алексей Скакун отложил свою рабочую папку, поднялся из-за стола, подошел к окну просторного кабинета. Чувствовалось, что этот разговор взволновал его, затронул в душе накопившуюся за годы председательской работы боль. Он долго молчал, собираясь с мыслями. А когда успокоился, снова улыбнулся:

Вот мы недавно специально провели опрос в каждом из 1700 дворов: кто хочет стать фермером? И что же… только четыре семьи ответили, что они согласны бы взять землю, но при условии, что колхоз им окажет всяческую помощь. Да, колхоз может помочь фермеру встать на ноги… Но кто поможет колхозу? Вот вопрос, на который пока нет ответа.

Алексей Скакун внимательно смотрит на нас, продолжает:

Вы не думайте, что я какой-то особый консерватор. Нет. Я двумя руками голосую за свободные фермерские хозяйства. Пусть развиваются, найдутся деловые люди, которые сумеют по-хозяйски повести дело. Но ведь для этого надо создавать условия. А как сегодня развивать собственную ферму, если колхозник не может за свой рубль купить шифер или кирпич, чтобы отремонтировать прохудившуюся крышу или переложить печь!.. Распусти сегодня колхоз на хутора - и через год большая половина этих хуторян пойдет, как говорят, с торбой по миру… Ведь в коллективном хозяйстве всякий - и больной, и хромой, и старый, и сирота - социально защищен, он не пропадет, с голоду не умрет. Вот почему не разрушать надо колхоз, а освободить от диктата. И тогда пусть крестьяне сами решают, как им жить. Не надо мешать им хозяйствовать на своей земле…

Такова философия, таковы аргументы Алексея Скакуна.

Чтобы переменить тему разговора, который так взволновал нашего собеседника, один из нас спросил: Вот часто говорят: чтобы навести порядок на производстве, нужна сильная «железная» рука. Вот бы она показала… Каково ваше мнение на этот счет?

От природы наделенный остроумием и находчивостью, Алексей Скакун сразу перестроил ход своих мыслей. Лицо его посветлело, в глазах засветились озорные искорки. В тон вопроса он ответил:

А мне кажется, что в любом деле прежде всего нужна светлая голова… Да-да, и не одна.

Он внимательно посмотрел на нас, видимо, настраивая себя на новую тему беседы, и тут же добавил:

-Вот я долго мучился, пока нашел толкового начальника комплекса. Им оказался Александр Михайлович Бегеба - человек светлого ума и доброй души. Он сразу активно взялся за дело, и коллектив с первых дней почувствовал в нем не «железную руку», а хозяйскую хватку, сметливый ум. Вот уже пять лет он успешно ведет дело на этом сложном участке производства, не дает покоя ни себе, ни мне, ни другим специалистам.

Всегда у него много забот, проблем. Талантливый человек. Вот на таких и держится производство. Именно по его инициативе была усовершенствована система удаления навоза на комплексе, оборудована установка по разделению навоза на жидкую и твердую фракции. Первая используется для орошения лугов и пастбищ, другая - для приготовления компостов. Это нововведение не только экономит колхозу, но и позволило резко улучшить экологическую среду. У нас сейчас цветет и плодоносит сад, радуют глаз человека цветочные клумбы, уют и чистота.

Сегодня комплекс дает колхозу до семи миллионов прибыли, давно окупил свои затраты. Но стройка эта и сегодня не дает покоя Алексею Скакуну, уж больно дорого она обошлась ему. Надо было пробираться сквозь густые дебри командно-административной системы, обивать пороги бесчисленных учреждений, выбивая то ящик гвоздей, то тонну цемента или тысячу кирпичей. А если же без ведома аппарата добывал нужные строительные материалы, тут же появлялись проверяющие. Их не интересовало, что построил. Главное - как ты посмел сделать это без их ведома? И вот что парадоксально: чем успешнее шли дела в колхозе, тем настойчивее вмешивался в них аппарат. Вышестоящим организациям не нравилось, что Скакун игнорирует инструкции, допускает вольность и излишнюю самостоятельность, ведет себя не как подчиненный, а как самостоятельный хозяин.