Трудности фермерской жизни

Поразительная штука жизнь. Каких-то полверсты в сторону от бурлящей круглые сутки московской трассы - и, кажется, замерла она, эта самая жизнь. Поселок Коханово притаился на самом краю земли толочинской. Выщербленным асфальтом встретила нас центральная улица. Везде тишина. Но все же где-то там, за окнами стареньких домов и в их двориках, жизнь, видимо, теплилась. Понятное дело. Поздняя осенняя пора не из веселых, и каждый в деревне старается жить своим маленьким миром.

К дому фермера Дмитрия Романовича Будовича, что расположен на улице Минской, добирались почти вплавь, распугивая индюков да уток. И сразу стало ясно, что власть здесь, как, впрочем, и в большинстве подобных деревень и поселков, существует лишь для выдачи справок. Хотя, по большому счету, не в ней-то, не во власти дело. Дело больше в нас самих. Ну, нравится нам жить на таких разбитых и грязных улицах. Давно могли обитатели ее, что называется, скинуться по рублю и для себя же дорогу отсыпать. Все ждем. Глядишь, что-то с неба свалится. Вряд ли.

Большой старый хозяйский дом встретил нас теплом и уютом. Полный детских голосов и запахов, исходящих из пышущей жаром печи, сразу напомнил о далеком безоблачном детстве. Веселая и обаятельная хозяйка его Людмила Ивановна сообщила, что муж сутками пропадает в своем фермерском хозяйстве и вызвалась проводить к нему.

Еще пару верст незамысловатой гравейки - и вот он, хозяйский хутор. По мере сил ухоженный и по-крестьянски добротный, примостился он на краю уже покидающей этот мир деревеньки. Хозяин встречал у въезда. Перед нами стоял настоящий трудяга-человек. Чуть заметная улыбка на усталом лице. Холодный ветер треплет его непослушную шевелюру. И крепкая мозолистая рука сильно сжимает мою ладонь.

Чем горд обычно настоящий земледелец? Конечно же, урожаем. Вот и повел меня Дмитрий Романович первым делом в амбар. Полные закрома очищенного и высушенного зерна ждут своего часа. И даже непременные спутники таких мест голуби и воробьи не смеют нарушить покой в присутствии хозяина. Затем зашли в добротную мастерскую. Здесь можно сделать все. Не зря хозяин каждый год из железного хлама по трактору собирает. Прошлись по совсем еще молодому саду, но, видно, не до него пока Дмитрию Романовичу. Осмотрели и недостроенный будущий фермерский дом. Выведенный под крышу крепкий добротный сруб уже посерел от времени. Все руки у хозяина не доходят жилье себе достроить, а потому обитает в будущей бане. Здесь мы и решили передохнуть, примостившись у жарко натопленной печи. Её тепло быстро согрело душу и тело. Ароматы выставляемой на стол снеди, прихваченной хозяйкой из дома, приятно закружили голову. Все это настроило на далекие романтические воспоминания. Молча сидим, и каждый думает о своем. Тишину нарушил Дмитрий Романович.

Ведь получается так, что в жизни дорогу себе не мы выбираем, а как судьба сложится. Вот и меня жизнь заставила фермером стать, ведь не от хорошей жизни я на это дело решился.
Который год вы фермерствуете?
Да еще с начала 90-х, когда первая волна фермерского движения пошла. Деваться было некуда. В колхозе долгое время работал. Обидели меня там сильно - ушел. В училище пошел работать - его закрыли. Жена работала заведующей ателье, но его тоже ликвидировать начали. Сами же помните те времена, когда с приходом рынка вся социальная инфраструктура села стала рушиться. А у нас пятеро детей. Чем кормить, как на ноги ставить? Вот и рискнул, взяв 2 гектара земли. Получил хороший урожай. Садик небольшой посадил. Ну, а народ у нас завистливый. Сад мой погубили, стали вредить. Я тогда через год взял 40 гектаров земли вот в этих местах, подальше от людского глаза.
А сами вы не из здешних мест?
Нет. Родом я из Любанского района, что в Минской области. В семье 11 детей было. Я старший. Отец знатный на всю округу плотник-столяр был, мать по хозяйству следила. Школу окончил, в техникум пошел, потом армия. Служил в Минске и там же на инженера в Белорусский институт механизации сельского хозяйства поступил.
Простите, Дмитрий Романович, перебью. Такие большие семьи, как ваша, сейчас редко встречаются. Трудно было жить?
Обыкновенно, как в любой другой семье, на мой взгляд. У нас действовал негласный принцип: слово отца никогда не должно подвергаться сомнению. Потому и воспитывал он нас только словом и собственным примером. Никогда ни на кого из детей руки не поднял, справедливым очень был. Помню, украли с хлопцами на колхозном поле немного помидоров. Большие, красные такие. К дому пришел специально попозже, чтобы спать все легли. Смотрю, свет в окне горит. Значит, не спит, думаю, батя, ждет. Спрятал я во дворе помидоры - и в дом. Отец только спросил: где был, что делал? Я тут же всю правду и выложил. Иди, говорит, сынок, положи, где взял. Пришлось ночью назад в поле те помидоры нести. Это был урок на всю жизнь. С тех пор я больше никогда и ничего чужого не взял. И что вы думаете, из всех детей нашей большой семьи вышел толк. Все хорошо живут, правда, жизнь нас по белу свету разбросала. Редко встречаемся. А отец очень участливо следил за судьбой каждого из нас. И как только кому-то требовалась помощь, все бросал и спешил на выручку. Мне, кстати, как только фермерствовать начал, приезжал помогать строиться. Вот такой мудрый и заботливый был отец.
А красавицу-жену свою здесь, в Коханово, встретили?
Да нет, в другом месте. Это целая история. Я в институте учился хорошо, сессию всегда пораньше других сдавал. А был у меня в Горьком, на Волге, дядька. Билет на самолет туда в те времена десятку стоил, два часа лета. Вот я к нему в гости на каникулы и летал. А Людмила там по распределению после окончания Витебского технологического института работала. Там и познакомились. Туда к ней на свидания и летал. Она меня своими пирогами приворожила. Очень вкусные получаются, да и сейчас ими держит.

Хозяйка озорно оглянулась и пригласила всех к столу. При виде домашних разносолов «душа» невольно заныла. Грех было не попробовать таких деликатесов.

Неужто все свое?

Людмила Ивановна хоть и сделала удивленный вид, но глаза её заискрились и выдали чисто женскую гордость за накрытый стол.

А как же. Ведь у нас дома большое хозяйство. Раньше 4 коровы было, сейчас две оставили. Пятеро свиней держим. А уж птицы столько, что и подсчитать трудно. И все это домашнее хозяйство в основном на мне.
Трудно быть фермершей?
Очень! Но Дмитрию все же трудней приходится. Мало того, что работы и забот всяких много, так ему еще и одному здесь подолгу жить приходится. Не бросишь же все без присмотра. Он вот стесняется о себе говорить, а ведь очень талантливый инженер. Институт с красным дипломом окончил. А сколько всяких изобретений да рацпредложений им сделано! Мог бы, конечно, сейчас и не здесь прозябать. Большие возможности у него были, но характер всему виной: упрямый, ершистый, всегда при своем мнении. Кому такие люди когда нравились?

А в хозяйстве нашем я вроде как на общественных началах бухгалтерские дела веду. Зарплаты не получаю. Отчисления из фонда заработной платы очень большие. Поэтому платим её только хозяину. Ему для будущей пенсии надо. Приходится экономить на всем. Даже с теми, кого привлекаем к себе на работу, стараемся рассчитаться натурально. С каждым годом в сельском хозяйстве работать все труднее и труднее. Мне кажется, что при таком отношении государства к этой проблеме оно долго существовать не сможет. Уже сейчас у нас работать некому. Деревни все буквально спиваются. По пальцам можно пересчитать тех, кто к этому делу равнодушен. И я была до глубины души возмущена, когда в 2000 году мы привезли на крахмальный завод картофель сдавать, а там за него водкой рассчитывались. Люди привезли выращенный с таким трудом урожай, а им вместо денег водку предлагают. Ведь и так на селе от самогона спасу нет, торгуют им вовсю. Очень выгодный, говорят, бизнес. Страшно от всего этого становится. И прежде всего за будущее детей своих страшно. Жизнь теперь такая не простая.

А дети ваши как к делу отца относятся?
Детей у нас пятеро. Один сын, к сожалению, умер. Остались сын и три дочери. Детей уже почти всех выучили и внуков имеем. Сын учится на третьем курсе в академии и очень его увлекает идея фермерства. Дочери, мне кажется, тоже в стороне не останутся.

Немного взгрустнувший Дмитрий Романович вдруг оживился. Как-никак вопрос для него далеко не праздный. Дело-то рано или поздно на кого-то надо оставить.

Да, если сын за это время не передумает. Если по-настоящему лицом к моему делу повернется, то, думаю, можно будет еще земли гектаров 50-70 взять. Пришло время животноводство у себя налаживать. Помещение для скота у меня есть. Да и значительно выгоднее выращенное зерно скормить скоту, нежели просто продать. Само время заставляет искать, что выгоднее. Никто за нас думать не будет, сами мы себе хозяева. На свои силы и надежда.
А земли еще дадут? Я вот, например, давно приметил закономерность: чем дальше от столицы или какого-то крупного центра, тем проще для желающих стать фермерами земельный вопрос решается. Как в ваших краях с этим делом?
С землей у нас здесь проблем нет. Не без разбора, конечно, всем подряд раздают, но понимание со стороны начальства всегда найти можно.
Фермеров в вашем районе много?
Трудно сказать, сколько их. До недавнего времени было одиннадцать. Количество их меняется постоянно. Одни уходят, другие приходят. Появляются молодые фермеры с новыми идеями. Кое-кто у нас здесь уже и голубику начал выращивать. Из моей институтской группы двое товарищей стали фермерами. Тоже примечательный факт.
А с районным начальством какие у фермеров отношения?
Нормальные. Сильно не обижают, а порой и помогают. Мне, к примеру, весной бензовоз солярки по фиксированной цене выделили. Раньше собирали нас частенько на заседания. Теперь пореже, но встречаемся.
Дмитрий Романович, что выгоднее всего сегодня выращивать фермеру?
Трудно сказать. Год на год не приходится. И по цене, и по урожаю. Я лично обычно половину земли отвожу под зерно. Сажаю и картофель, но культура эта очень трудоемкая. И в техническом плане полностью освоить её технологический цикл пока я не готов. Поэтому на большие площади под картофель не замахиваюсь. Овощным культурам много уделяю внимания. В общем, каждый год пытаюсь уловить потребности рынка. Особую боль вызывает у меня выращивание гречихи. Сколько сил надо отдать, чтобы вырастить и довести до ума урожай. А по идее, культура эта должна быть очень выгодной. Сами знаете, сколько стоит гречневая крупа в магазине, да и землю она оздоравливает. Но чтобы получить готовую крупу, я должен отвезти её на переработку в Гомель. А там буквально «раздевают» живьем. Вот отвез туда 6 тонн зерна, готовой крупы из нее получается 3 тонны. Так с меня за очистку завод взял тонну. Где справедливость? По какой цене я теперь должен продать ее, чтобы хоть затраты свои вернуть? А у нас здесь с гречкой россияне из Смоленской области очень сильную конкуренцию составляют. Вот и сработал на убыток.
Что поделаешь, Дмитрий Романович, трудно найти справедливость. Как дальше-то жить собираетесь?
Пути назад у меня нет. Все же вложено в это дело и в эту землю десять лет жизни и труда. Конечно же, в первые годы моего хозяйствования легче было во всех отношениях. И построить кое-что удалось, и в материальном плане посвободней было. Будем надеяться, что все изменится к лучшему. Работы у меня очень и очень много, так что о плохом думать просто времени нет. Бояться тоже нечего. Долгов у меня нет. С кредитами, что в первые годы брал, давно рассчитался. Так что перед всеми чист. Не пропадем - земля прокормит.
Перезимуете? Денег хватит?
На то она и дана хозяйская сметка, чтобы головой думать. Все мои деньги в амбаре лежат. Должно хватить. За зиму подремонтирую технику. Даст Бог, тракторок еще один соберу. Домом подзаймусь, не дело пятый год строить. Скучновато вот только одному.

… Незамысловатая гравейка вытрясала тело и душу. Странное чувство вдруг появилось во мне. Оглянулся. Вдалеке, на краю поля величаво возвышался будущий фермерский дом. И лишь забитые глазницы окон выдавали его пустоту. Вдруг подумалось, что не зря я отправился в эту витебскую глубинку. Именно здесь и есть начало той нашей будущей бурлящей жизни.

Жаль, что о настоящих трудягах-пахарях, что называется от земли и от Бога, мы порой забываем. Ведь им нечем пока хвастать.