Главная

Трудности в работе лесника

Деревня Налибоки, где родился и живет Зенон Михайлович Зеленко, стоит среди леса, в самом центре Налибокской пущи (от нее и название пошло). Огромный лесной массив раскинулся на сотни километров по Столбцовскому, Воложинскому, Кареличскому, Ивьевскому, Новогрудскому и другим районам Белоруссии. Испокон веков служила людям пуща: давала кров и пищу, спасала от непогоды и врагов.

Пуща дала кров всем вернувшимся домой людям. Сначала в землянках, потом в добротных, срубленных по-хозяйски домах. Построился после женитьбы и Зенон. В жены взял учительницу. Веселую, под стать себе, работящую. Вместе участвовали в художественной самодеятельности, которой он, кстати сказать, в то время руководил - был клубным работником, немного на слух играл на аккордеоне, даже мечтал пойти в музыкальное училище. Но жизнь распорядилась иначе. В здешних местах освободилось место лесника, и ему, имевшему небольшой опыт работы в леспромхозе, предложили эту должность. Раздумывать не стал. С головой ушел в работу. В лесу её всегда много. Лишь два года походил в лесниках. Назначили объездчиком, потом техником, помощником лесничего. Ровно четверть века назад, стал он лесничим в Клетищах, и организовали Прудское лесничество (это в шести километрах от Налибок), где и трудится в настоящее время. Ему, одному из немногих в республике, было присвоено звание «Заслуженный лесовод Белоруссии».

Неплохо сложилась личная жизнь. Пятерых детей воспитали с Ниной Ивановной. У нее тоже, как и у Зенона Михайловича, большой трудовой стаж - 40 лет проработала в местной школе. Уже пенсионерка, но по-прежнему продолжает воспитывать детей, теперь уже внуков. Их у супругов Зеленко девять. Приезжают к бабушке с дедушкой в их красивую лесную деревню. И уж если есть на что обижаться на Зенона Михайловича жене и детям, так это за то, что редко из-за работы приходил домой вовремя.

- Как-то, - вспоминает он, - поздно вечером вбежал на кухню, где я ужинал, заспанный Володька. Это наш младший. Тебе чего, спрашиваю. А он: «Папа, дайте я на вас погляжу». Так соскучился. Бывало, неделями детей не видел. Уходил - еще спали, приходил - уже спали. Особенно летом, когда надо было беречь лес от браконьеров и пожаров...

И теперь организация этой работы требует немало времени. Ведь добрую половину - 5 тысяч гектаров из 9919 - в Прудском лесничестве занимает Налибокский заказник. Создан он с целью возродить фауну республики. Из государственного бюджета выделяются средства для содержания диких кабанов, лосей, оленей, косуль, зайцев, барсуков, енотовидных собак... К сожалению, из этого списка, по-видимому, уже навсегда исчезли бурые медведи и другие ранее обитавшие здесь животные.

- Случаи браконьерства, конечно, бывают, - отвечает на мой вопрос Зенон Михайлович. - Есть еще охотники на дармовой кусок мяса, хотя охота в заказнике запрещена. Сам лично не раз ловил их с поличным. Да толку что. У лесной охраны обязанности есть, а прав, к сожалению, нет.

И действительно. Заметил, скажем, постовой милиционер нарушение правил дорожного движения. Будь любезен, плати штраф. И оплатишь, куда денешься. А здесь: браконьеры огромного лося застрелили. Найди свидетелей, доставь нарушителя в сельсовет, составь протокол. Если штраф не платит - подай в суд, а там уж решат, что с ним делать. Порой дела эти тянутся годами, да так ничем и кончаются.

- Вывернул, скажем, шофер самосвала мусор в лесу, - продолжает рассказывать Зенон Михайлович. - Поднимешь за шиворот (благо силенки есть) - признается. Как только отпустишь - не я, говорит, это. А как доказать виновность, когда ты с ним в лесу один на один встретился?

Когда-то, еще при панской Польше, говорили, должность у лесничего была - генеральская. На всю округу он был голова. Леснику тоже «в пояс кланялись». А что нынче. Зарплата - нищенская. На 40 процентов ниже, чем в других отраслях. А если сравнить с аналогичными должностями на селе - и того ниже. К примеру, мастера в лесном и бригадира в сельском хозяйстве. Если учесть, что площадь мастерского участка 5 тысяч гектаров (больше площади крупного колхоза) и люди (лесники и рабочие) заняты в разных местах, тут налицо явная несправедливость.

Не больно жалуют рублем и самого лесничего. Ведь круг его обязанностей за последнее время значительно возрос: он и лесовод, и лесозаготовитель, пчеловод и ветеринар, строитель и снабженец, и даже шофер. А хозяйство большое. В ведении Прудского лесничества производственно-механизированный участок. Работает агрегат по производству витаминной муки, которую поставляют на комбикормовые заводы в Клецк и Пуховичи. Думают арендовать помещение в совхозе «Хотово» для выращивания бычков. Строится новое здание лесничества. Нынешнее пойдет под жилье. А если взять другие лесничества? В Акинчицком, Опечковском и Клетищенском есть пчелопасеки. В Клетищенском - конеферма. На территории Акинчицкого лесничества заложен постоянный лесной питомник, где выращивают более 30 пород деревьев и кустарников. При Хотовском лесничестве работает шишкосушилка. Если бы не лимит электроэнергии, семенами хвойных пород могли бы обеспечивать более 10 лесхозов.

Вот неполный перечень того, чем занимаются лесхозы. Сюда надо прибавить заготовку грибов и ягод, лекарственных растений и сена, многое другое. Но главная обязанность, как это ни парадоксально, - заготовка древесины. Все лесничества работают на Прудский производственно-механизированный участок, где выпускают пиломатериалы различного назначения: брус на срубы и заготовки на дачные домики, тарную дощечку, мебельные заготовки.

Продукция эта, как говорится, нарасхват. Трудно удовлетворить всех желающих. Однако не надо забывать о лесе. Уже сейчас в лесхозе, да и только ли в Столбцовском, на 5 процентов идет переруб от расчетной лесосеки.

Болит душа у лесоводов, болит она и у Зенона Михайловича Зеленко, и у директора Столбцовского лесхоза Виктора Ивановича Лазерко. Конечно, надо и товары народного потребления производить, и работников леса обеспечивать современной техникой. Каждый третий лесник в лесхозе, не говоря уже о рабочих, имеет шведскую бензопилу. Есть финские погрузчики. За что приходится, конечно, расплачиваться лесом. Только в прошлом году Швеции и Финляндии отгружено более 3 тысяч кубометров древесины.

Но не слишком ли дорогой ценой мы рассчитываемся за то, что наверняка могли бы делать сами. Только сегодняшним днем живем, не думая, что будет с нами завтра. Ведь уровень имеющихся у нас спелых лесов - 2,3 процента. При научно обоснованном - 20 процентов. Что, кстати, имеют все страны Запада, в том числе и те, что закупают древесину у нас. Если мы не прекратим разбазаривание своего лесного фонда, то в будущем самим придется закупать древесину за рубежом. Только кого это беспокоит? А ведь судьба леса, и Налибокской пущи в частности, - это судьба существования всего живого на земле.

Однако рубят лес на Столбцовщине. Около 100 тысяч кубометров в год вырубают (если считать вместе с рубками ухода) только лесоводы. Но есть здесь и леспромхоз, который поставляет сырье предприятиям республики. А в скором времени древесины потребуется еще больше. Уже подписано постановление Совета Министров Белоруссии о строительстве в Столбцах столярного цеха сметной стоимостью 7,8 млн. рублей. Причем осуществляться оно должно по прямому договору с подрядными организациями. Стройка эта, прямо скажем, лесхозу навязана необоснованно и непродуманно. И потому, что лесоводы, вопреки своим обязанностям, будут причинять ущерб лесу. И потому, что не будет у них ни сил, ни времени ухаживать за ним. Тяжелым бременем ляжет на лесхоз эта обязанность (которую, кстати сказать, следовало бы возложить на Министерство промышленности строительных материалов), ибо заранее обречена стать долгостроем, так как не обеспечена в плановом порядке кирпичом, цементом, кровельными и другими строительными материалами. Не приняты Госагропромом Белоруссии заявки на изготовление нестандартного оборудования. Министерство же лесного хозяйства нашей республики, в отличие от других, скажем Украина, своих заводов не имеет. А ведь с нынешнего года лесхозы республики перешли на самофинансирование и самоокупаемость.

Будут ли перемены к лучшему в лесном хозяйстве? Многие давно назревшие проблемы требуют немедленного разрешения. И экономические, и особенно экологические. К примеру, пуд хлеба и кубометр деловой древесины у нас в одной цене. Но хлеб вырастает за один сезон, а дерево за сто лет?

- Как, по вашему мнению, - спрашиваю у Зенона Михайловича, - можно исправить положение?

- Первым долгом, отрегулировать цены, - отвечает он. - Ну и, конечно же, сделать человека в лесу хозяином. Он сам будет видеть, где вести рубки ухода, где прочистки, где осветление. Где нужно приложить руку, чтобы лес рос лучше и быстрее, а где вмешательство человека только навредит.

Мы много причинили лесу бед. Взять хотя бы рубки прореживания в чистых сосняках (рубим по 150- 200 га в год). Практика показала, что они не дают эффекта. После них, как правило, появляются массовые усыхания. Или заготовка хвойной лапки. Дело это прибыльное. Вырабатываем по 150-200 тонн муки. Но сколько губим хвойных насаждений.

Следовало бы вспомнить старую практику заготовки дров, когда сам лесник определял для селян место рубки и, естественно, условия (а не сам рубил), а вышестоящее руководство лишь контролировало его. За дрова брали попенную плату, обходились они недорого. Зато в лесу всегда был порядок, так как заготовители старались рационально разделать древесину (использовали даже сучья). Выгода была обоюдная: и человеку, и государству. Теперь стоимость одного складометра дров дешевле, чем работа. Чтобы компенсировать убытки, берут побольше деловой древесины, ибо добывают дрова рубками ухода.

Еще один очень важный вопрос следовало бы решить - повысить престиж работников леса. Уходят от нас старые кадры (лесники, рабочие). И замену им найти трудно. Более 40 лет (все время с пилой и топором) проработал в лесничестве Карл Антонович Мишук. Не раз отмечался премиями. И к проводам на пенсию телевизор купили. 30 лет с лишним трудится здесь Антон Антонович Годыль. Четверть века - Феликс Антонович Нахай. Большой стаж у братьев Михаила Францевича и Леонида Францевича Москалевичей (их третий брат Виктор Францевич работает в соседнем Налибокском лесничестве).

Сам Зенон Михайлович Зеленко - старейший лесовод лесхоза, работает здесь много лет. Кстати, по его стопам пошел и сын Владимир. Закончив Белорусский технологический институт имени С. М. Кирова, он работает инженером по лесовосстановлению в Столбцовском лесхозе.

Смотрю на этого статного, интеллигентного, высокого, я бы сказала, могучего, как дуб, но уже седого человека и завидую. Посчастливилось ему прожить всю жизнь в родной деревне, рядом с неописуемой красотой. Завидую, а он признается, что нет у него уже прежней радости от соприкосновения с природой.

- Да вы и не видели по-настоящему красивых мест. И не увидите. Нет их уже. Все вырубили...- и тяжело вздыхает. - Знаете, какая моя самая заветная мечта: сделать эти места заповедником. Сохранить надо наши пущи. Ведь их-то всего две в республике - Налибокская да Беловежская. Это словно два природных памятника прошлого, оставленные по наследству нам нашими дедами и прадедами. Так неужто не сохраним их для наших внуков?

И невольно подумалось, как-то неправильно мы живем. Растащили лес по заграницам, развезли по дачным участкам и думаем, что решаем свои житейские проблемы. Навредили природе, как могли. Одна мелиорация чего стоила. Не только ягодники и клюквенные плантации исчезли, но и многие растения и животные. Деревья сохнут и болеют. И даже тот новый лес, который с таким усердием и трудом садят (под «гребенку») и растят лесоводы. Будет ли он прежней или новой Налибокской пущей, или только сырьем для деревообрабатывающих комбинатов?

Т.А. Кацнельсон.

Другие статьи на эту тему читайте здесь.

Понравилась ли статья? Оцените содержание материала
Увидеть, как её уже оценили можно тут